ГЕНСЕК-ОСВОБОДИТЕЛЬ

МИХАИЛ ГОРБАЧЕВ, ОТПУСТИВШИЙ НАРОД МОЙ

Часть первая

У американского писателя Вашингтона Ирвинга есть фантастический рассказ “Рип Ван Винкль” о том, как человек заснул в горах на 20 лет, а затем возвращается в родную деревню и поражается произошедшим за это время там и в стране повсеместным переменам.

Если бы в начале 1985 г., при руководителе “партии и правительства” К. Черненко, заснул бы какой-нибудь советский еврей, то для того, чтобы быть пораженным не меньше, ему достаточно было бы поспать всего до 1990–1991 гг. За это время в результате затеянной Горбачевым Перестройки произошла кардинальная либерализация советского общества, потерпел крушение “социализм” в СССР и странах Восточной Европы, появилась возможность инакомыслия… От потрясающих журналов “Огонек”, “Новый мир”, “Дружба народов”, “Знамя”, передовых газет нельзя было оторваться.

Для советских евреев жизнь перевернулась до полной неузнаваемости. И связаны эти космические преобразования были с личностью генерального секретаря ЦК КПСС, первого и последнего президента СССР Михаила Сергеевича Горбачева.

ЗНАКОМСТВО С АНТИСЕМИТИЗМОМ

Американский историк Джордж Бреслауэр, автор книги “Горбачев и Ельцин как лидеры”, отмечает, что в биографии Горбачева до восшествия на партийный престол нет ничего, указывающего на бунтарский характер. Скорее, он производит впечатление деятеля, который был плотью от плоти КПСС. Обычная партийная карьера. Судя по всему, верил в существовавшую систему. Правда, очевидно, был сторонником улучшения ее функционирования.

С еврейским вопросом юноша из ставропольской провинции с русско-украинским происхождением и рабоче-крестьянским социальным происхождением впервые столкнулся в Москве во время учебы в МГУ на юридическом факультете. В своих мемуарах “Жизнь и реформы” (1995) Горбачев фиксирует, что первые три года учебы совпали с кампанией против “безродного космополитизма”. Повседневная действительность корректировала книжные представления о “нерушимой дружбе народов”:

”Глубоко отложился в памяти эпизод, относящийся к зиме 1952/53 г., когда общество потрясло „дело врачей“, послужившее поводом для разнузданных антисемитских выходок, огульных обвинений евреев в предательстве. Мой приятель Володя Либерман, за плечами которого были тяжкие фронтовые годы, однажды не пришел к первой лекции. Появился он лишь несколько часов спустя.

Никогда прежде не видел я его в таком удрученном, подавленном состоянии. На нем буквально лица не было. "В чем дело?“ – спросил я. Он не мог сдержать слез. Выяснилось, что улюлюкающая публика, обдав бывшего фронтовика градом оскорблений и ругательств, выбросила его из трамвая. Я был потрясен”.

Кстати, Либерман поучаствовал в знакомстве Михаила с учившейся на философском факультете МГУ Раисой Титаренко – будущей супругой Горбачева. В студенческом клубе были танцы, друзья-однокурсники пошли туда, а Горбачев:

“В тот вечер я сидел над какой-то книгой, когда в комнату заглянули Володя Либерман и Юра Топилин…

– Миша, – говорят, – там такая девчонка! Новенькая! Пошли!

– Ладно, – отвечаю, идите, догоню…

Ребята ушли, я попробовал продолжить занятия, но любопытство пересилило. И я пошел в клуб. Пошел, не зная того сам, навстречу своей судьбе…”.

РАССТАВАНИЕ С АНТИСЕМИТИЗМОМ

В 1985 г., когда на партийном Олимпе выбирали очередного генерального секретаря, евреи опасались прихода члена Политбюро ЦК КПСС, бывшего первого секретаря Ленинградского обкома Григория Романова – он был одним из кандидатов, а антисемитская слава о нем ходила давно. Занимавшийся же в Политбюро сельским хозяйством Горбачев был вполне себе терра инкогнито.

Интересно, что ранее Горбачева продвигал, готовил в наследники генсек КПСС (а прежде председатель КГБ) Юрий Андропов – человек, не исключено, с еврейскими корнями. Но после смерти Андропова, как известно, сначала “в лидеры” проскочил Черненко, а уж только затем Михаил Сергеевич.

Юдофобом Горбачев не оказался. В книге воспоминаний он констатирует, что в многонациональном Ставропольском крае, где формировались его взгляды на национальные вопросы, взаимоотношения людей различных национальностей “составляли часть той реальной жизни, какой я жил, были таким же неотъемлемым ее элементом, как земля, вода, воздух, хлеб” и он знает, “как важно бережно, деликатно относиться к этой тонкой материи”.

Но после вступления Горбачева на пост главы партии и государства поначалу ничего для евреев не поменялось. По-прежнему действовала секретная директива ЦК КПСС, не допускавшая (за редкими исключениями) евреев на руководящие посты даже низкого уровня.

По-прежнему дневали и ночевали в советской прессе антиизраильские (а то и антисемитские) публикации. Преследовались евреи, стремившиеся изучать иврит, еврейскую историю и культуру. По-прежнему желавшие покинуть СССР рассматривались как “изменники Родины”, теряли работу и подвергались общественному остракизму. А эмиграция допускалась лишь совсем мизерная.

“Отказникам”, продолжавшим настаивать на своем праве расстаться с Советским Союзом, грозили лагеря и ссылки. И Горбачев по традиции КПСС сначала не признавал наличие жуткого антисемитизма в СССР. Так, еще в феврале 1986 г. на вопрос французской коммунистической газеты “Юманите” о дискриминации евреев он в рамках политики партии дежурно оттарабанил:

“Этот вопрос стал частью настоящей психологической войны против СССР… Евреи у нас так же свободны и равноправны, как и люди любой иной национальности”.

Но с 1986–1987гг. пошли и постепенные перемены. Освободили из лагерей “узников Сиона” и позволили им уехать в Израиль. Уезжали вчерашние “отказники”. На рубеже 1980–1990-х открыли двери для массовой эмиграции в Израиль и другие страны. В 1991 г. Верховный Совет СССР принял закон о свободе выезда из страны (хотя и не лишенный некоторых ограничений – запрет на эмиграцию призывников на военную службу, лиц, имеющих доступ к государственным тайнам).

Выезжавших перестали унизительно ущемлять в правах. Памятная сценка из фильма “Паспорт” Г. Данелии: когда возникла катавасия с паспортом, израильтянка из бывших советских, мать дяди Изи говорит: “Изя, надо послать телеграмму Горбачеву, чтобы он без паспорта прислал Яшу с семьей”. В этой фразе передано почтительно-доверительное отношение экс-советских евреев, которым дали возможность репатриироваться, к советскому лидеру.

Пинхас Гольдшмидт, главный раввин Москвы в 1993–2022 гг., президент Конференции европейских раввинов, вспоминает в статье в американском еврейском издании The Forward, как общался с Горбачевым в 1996 г., перед президентскими выборами в России: “Он спросил меня: „Мне стоит баллотироваться?“ Я в шутку ответил: „Да – в Израиле. Там вы очень популярны!““.

Открылись возможности и для еврейской жизни в СССР. Разрешили изучать иврит, идиш, соблюдать еврейские традиции, спокойно посещать те синагоги, которые не успели уничтожить. В 1988–1991 гг. в СССР появились еврейские организации, газеты, журналы, культурные и научные центры, учебные заведения, вышло из подполья сионистское движение.

Правда, параллельно активизировались и антисемитские организации – общество “Память” и другие, озабоченные борьбой с “жидомасонами”.

В 1991 г. Горбачев уже признавал “ядовитые ростки антисемитизма” в СССР, осуждал антисемитские проявления. Говорил, что их используют в своих целях консервативные силы, но, с его точки зрения, антисемитизм не имеет в стране глубоких корней. Также он печалился, что многие советские евреи решили уехать: “Страна теряет так много талантливых, умелых, предприимчивых людей”.

МИНИСТРЫ, ДЕПУТАТЫ, СОВЕТНИКИ

Евреи активно участвовали в перестроечных процессах, были среди лидеров демократов, избирались народными депутатами СССР, России, Украины и других республик. Отдельные евреи или люди с частично еврейским происхождением занимали крупные посты в исполнительной власти, в горбачевской команде.

Еврей по отцу Владимир Раевский был заместителем министра финансов СССР, потом первым заместителем, а в августе 1991 г. его назначили исполняющим обязанности министра финансов. Николай Котляр работал в 1987–1991 гг. министром рыбного хозяйства. Евгений Сабуров в 1991 г. входил в Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР (фактически – правительство СССР).

Виктор Суходрев стал личным переводчиком Горбачева, а позднее дипломатом, специальным помощником генерального секретаря ООН. Можно еще упомянуть Григория Явлинского –хотя программу “500 дней” Шаталина–Явлинского по переходу плановой экономики СССР к рынку так и не приняли.

В круг горбачевских советников входили Г. Арбатов и Е. Примаков.

Так, академик еврейско-украинского происхождения, директор Института США и Канады Георгий Арбатов играл значительную роль в формировании горбачевской внешней политики. В 1999 г. в интервью представителю “Горбачев-фонда” В. Кувалдину и профессору Стэнфордского университета Гордону М. Хану он рассказывал, что у Горбачева родилась идея радикального пересмотра внешней политики Советского Союза: “Когда он стал генеральным секретарем, я неделю днем и ночью работал. Я ему на сорока страницах приготовил меморандум по внешней политике в целом… ”.

По мнению Арбатова, холодную войну закончило то, что во главе СССР встал человек, который лишил Америку врага. “У нас были довольно близкие, товарищеские отношения. Он мне доверял. Он знал, что я неправды не скажу. У нас была даже прямая связь”. Горбачев как-то сказал ему: “Ты пиши мне свои соображения”. Через фельдъегеря они приходили только лично к генсеку. И у академика страниц 600–700 переписки этой накопилось.

Что касается внутренней политики, то, с точки зрения Арбатова, Горбачев сначала сделал очень много и была почти всеобщая любовь, признание, но последние полтора-два года были очень плохими. Ужасный XXVIII съезд партии оказался в руках антиперестроечного большинства, обрушившегося на сторонников демократической платформы, как прежде на троцкистов.

Продолжение следует...

Александр КУМБАРГ.

"Еврейская панорама", Берлин.