РАССКАЗ О ДЯДЕ ЛЁНЕ, ПРОШЕДШЕМ НЕМЕЦКИЙ ПЛЕН

ЧАСТЬ 4

Отмечаем 80-летие д. Лёни. Мила одевает наш подарок, узбекский халат и золотошвейную тюбетейку, что мы привезли из Ташкента, специально для него на этот юбилей.

Это было после девятого мая. Когда остановились в одном селении. Вдруг, утром приехали на легковых машинах старшие офицеры. Построили всех в общее построение, а сзади там человек двадцать разношерстные.

- «А это, что за гвардейцы здесь встали?»,

- «Да вот, это бывшие военнопленные, они бежали с лагерей»,

- «Ну, так вот, бывшие военнопленные, товарищами я не стану вас называть. Вы ещё не заслужили. Для вас уже война закончилась, а для нас нет. Мы ещё поедем на восток, добивать японцев. А вы оставайтесь здесь и ждите приказ. Но учтите, по одиночке не ходите.

Займите одно помещение. Живите все коллективно, потому что, по одиночке вас, как мурашей всех перебьют. Оружие у вас уже есть, я вижу без нас уже вооружились трофейным. Так вот, ждите, кушайте, пейте и запомните одно, то что вы оставили дома, вы не застанете. И для вас дома никто, и ничего не оставил. Никто вам ничего не подготовил. Так что, не теряйтесь, набирайте трофейной одёжи, которая есть. Оденьтесь, обуйтесь и чтоб поехали домой, как настоящие люди».

Ну, мы заняли гостиницу двухэтажную. Застали там ещё и повара. И был там ещё подвал, а в подвале ещё полно продуктов и консервации. Ну, мы стали кушать и пить, и вес набирать. Встречали колонны, которых везли в повозках. Приглашали, угощали их, а также напитками.

А потом, в один прекрасный день: «Внимание, внимание», - говорили по-украински. И трубят в трубы. Мы вышли все на улицу. Выступает толи генерал-майор Чаэов, толи Басов, не могу вспомнить, но сообщение запомнил дословно:

- «Товарищи бывшие военнопленные, возвращайтесь на родину. Вас родина ждёт. История не знает войн без военнопленных. Пленные — это не позор, а большое несчастье. Возвращайтесь на родину и родина вам будет благодарна».

Ну, конечно, когда вернулись на родину, объявили приказ. Чтобы шли на ближайшую регистрацию в город Хомутов. Там шла регистрация. Мы приехали на двух повозках, загруженных трофеями. Набрали велосипедов, как будто мы домой поедем прямо. Когда мы на третий день приехали в Хомутов. Так эта колоссальная площадь перед лагерем, была забита мотоциклами, велосипедами и повозками с лошадьми. Пришли к воротам, а нас к воротам не пускают.

- «Повозки оставляйте на площади, а сами идите на регистрацию».

И вот мы пришли на регистрацию. А там опять, колоссальная территория. И стояло столов двадцать в длину, и за ними сидели писари. Когда подошла моя очередь, я написал в регистрации: «Резник Лев Пинхусович», а не «Резник Левко Петрович». Как еврей.

Писарь посмотрел так на меня и стал кричать: «Товарищ, старший лейтенант», - по цепи тоже пошло. Прибежал старший лейтенант, - «В чём дело?», - «Да вот, он заявляет, что он еврей. И вот, Резник Лев Пинхусович. Что он там делал?», - «Ну, так как есть, так и пиши».

Я стал спрашивать: «А что такое, в чём дело, что не так?», - он отвечает, - «У нас уже прошло триста тысяч - вы первый еврей».

После регистрации в Хомутове, я попал в лагерь советской армии. После, конечно, тщательной проверки: «Особым Отделом», «СМЕРШ». Я попал в армию. Служил в армии, потом демобилизовался. И вот, когда я приехал в Киев, так пошёл в военкомат встать на учёт. Так там сидел старший лейтенант и он меня спрашивает: «Ты же был в плену, как ты жив остался? Твоих всех братьев убивали. Ты сотрудничал с немцами?», - и не стал ставить на учёт, и выдал временное удостоверение на шесть месяцев.

Пока, меня Комитет Государственной Безопасности (КГБ), вызывало снова для проверки. Ну, когда я уже стал жить в Киеве, квартиры у меня не было. Почти вся моя семья погибла, я никого не застал. Кроме двух сестёр, о которых я тогда ещё ничего не знал.

Так я начал искать девушку с какой-нибудь комнатой, чтоб было где жить, «бедному солдату». Ну, нашёл девушку, с которой вместе работали и на ней женился. Жили в знаменитом районе на Подоле в Киеве. Там была синагога, так я стал посещать синагогу. Там же купил талес, сидур, тфилин. И стал религиозным.

Я сказал себе, что Б-г помог мне, что я остался жив. Практически такой скачок пересилить: и плен, и армию, и фронт. И живым остаться. Так я стал молиться. Ну, конечно, в пределах возможности.

У меня была одна директорша - татарка, причём коммунистка. Так она узнала, что я набожный, так она мне говорила, - «Лёничка, у тебя завтра праздник. Так ты иди помолись, а я буду работать. Чтобы у нас всё было нормально. Ну и так, все директора знали, что я религиозный. На праздники, я им пасхальные блюда приносил, закуски всякие вкусные. Ну и так, я работал, пока не ушёл на пенсию.

Дядя Лёня Резник и я. У нас дома.

Эти воспоминания нужны и нам самим, и нашим детям, внукам. Потому, что они уже живут и делают другую историю. И уже мой сын участвовал в других войнах: в Ираке и в Афганистане. И теперь уже он прошёл другие тяготы. На грани жизни и смерти. Сохранение памяти и уважение к корням - ключ к устойчивости и развитию любой семьи. Поэтому, мы должны помнить.

Израил - Изя Ниязов.