МЫ ИМЕЕМ «ЧЕСТЬ» БЫТЬ НЕНАВИДИМЫМИ
- 2 часа назад
- 6 мин. чтения
Из «Доклада о положении мирового еврейства», прочитанного автором, одним из влиятельных американских журналистов, 1 февраля в Нью‑Йорке.
После того как Эдуард Мане в конце 1860‑х годов вызвал политическую бурю серией своих провокационных картин под названием «Казнь Максимилиана», он получил утешительное письмо от друга, поэта и критика Шарля Бодлера. «Сударь, — писал Бодлер, — похоже, вы удостоились чести внушать ненависть».
Это, если в одном предложении, и есть положение мирового еврейства в 2026 году. Еврейский народ — евреи Израиля и евреи диаспоры, религиозные и светские, правые и левые, все вместе, все в конечном счете в одной лодке, нравится нам друг друга любить или нет, — удостоился чести быть ненавидимым.
Надо воспринимать это как комплимент — именно так, как задумал Бодлер.
Мы удостоились чести быть ненавидимы людьми, которые говорят «сионист», когда имеют в виду «еврей».
Мы удостоились чести быть ненавидимы университетскими леммингами, скандирующими антисемитские лозунги, при этом слишком глупыми даже для понимания их смысла (впрочем, некоторые прекрасно понимают эти лозунги).
Мы удостоились чести быть ненавидимы Али Хаменеи, Реджепом Тайипом Эрдоганом и прочими деспотами, чья ненависть к евреям прямо пропорциональна их преступлениям против собственных народов.
Мы удостоились чести быть ненавидимы Ником Фуэнтесом, Кэндис Оуэнс, Элис Уокер, Роджером Уотерсом, Франческой Альбанезе, Такером Карлсоном — открытыми еврейскими ненавистниками и их хитрыми пособниками.
Мы удостоились чести быть ненавидимы теми, кто считает, будто Иисус был палестинцем.
Мы удостоились чести быть ненавидимы так называемыми феминистками, которые преуменьшали масштабы изнасилований израильских женщин 7 октября 2023 года, и так называемыми прогрессистами, которые это вовсе отрицали.
Мы удостоились чести быть ненавидимы практически каждым политическим движением — слева или справа — которое одновременно отвергает идею личных заслуг как принцип устройства общества.
Мы удостоились чести быть ненавидимы чиновниками ООН, которые хотели бы убедить всех, что подавляющее большинство нарушений прав человека совершает одна маленькая страна — Израиль.
Мы удостоились чести быть ненавидимы «квирами за Палестину», которые забыли заметить, что происходит с квирами в Палестине.
Мы удостоились чести быть ненавидимы «водоносами ХАМАСа», маскирующимися под журналистов Би‑Би‑Си и других медиа.
Мы удостоились чести быть ненавидимы теми голливудскими знаменитостями, которые не видят ничего странного в требованиях бойкотировать израильские культурные институты — но не, скажем, китайские.
Мы удостоились чести быть ненавидимы нашим очаровательным новым мэром, который считает, что может поддерживать уничтожение одного‑единственного государства — еврейского — и при этом избежать обвинения в антисемитизме.
Мы удостоились чести быть ненавидимы людьми, которые демонстрируют свою «еврейскость» лишь тогда, когда она служит инструментом очернения и подвергает опасности половину еврейского народа, — словно их самих пощадят, если, не дай Б‑г, Израиль когда‑нибудь падет.
Короче говоря, мы удостоились чести быть ненавидимыми осью вероломных, деспотичных, лицемерных, циничных, помешанных и неизлечимо глупых. Что нам делать со всей этой ненавистью — кроме того, чтобы носить ее как знак отличия и обращать себе на пользу?
Я не хочу звучать легкомысленно или изображать показную храбрость. Быть евреем сегодня страшно. «Честь быть ненавидимыми» — это то, что привело к резне на пляже Бонди в Сиднее, к «охоте на евреев» в Амстердаме, к зверствам 7 октября, к массовому убийству в синагоге «Древо жизни» в Питтсбурге. Это то, почему израильским писателям трудно найти издателей в Соединенных Штатах, и почему так много еврейских студентов и преподавателей чувствуют себя здесь изгнанниками в университетских кампусах.
Это «честь», от которой мы все хотели бы избавиться. Но не можем. Не можем, потому что сколько существуют евреи, столько существуют и ненавистники евреев. И сколько будут существовать евреи, столько будут существовать ненавистники евреев.
То, что происходит уже более трех тысяч лет, в ближайшее время не закончится. И, исходя из этого, я хочу выдвинуть четыре конкретных тезиса о том, как нам двигаться вперед с учетом того, что мы узнали.
Первый тезис: «борьба с антисемитизмом», на которую ежегодно уходят десятки миллионов долларов еврейской филантропии и которая стала организующим принципом для множества еврейских организаций, — это благие намерения, но в основном пустая трата усилий. Деньги и энергию следует направить в другое русло. То же, добавлю, относится к попыткам улучшить качество произраильской пропаганды.
Второй тезис: антисемитизм, каким бы безумным видом ненависти он ни был, это одновременно самый непроизвольный комплимент в мире. И здесь я скажу то, что легко исказить, но это нужно произнести: у ненавистников евреев есть своя «логика», потому что иудаизм, еврейские ценности и еврейская манера мышления действительно подрывают многие общественные порядки.
Третий тезис: правильная защита от ненависти к евреям не в том, чтобы доказывать ненавистникам их неправоту, превосходя самих себя в альтруизме, доброжелательности и достижениях. Правильная защита — войти в свою еврейскость настолько, насколько каждый из нас способен, не оглядываясь на то, что думают другие. Если цена полной еврейской самости — быть вечно непопулярными «не такими», то это цена, которую стоит заплатить.
Наконец, четвёртый тезис: евреям сегодня нужны не «союзники», не сочувствие и не место за столом у «угнетенных групп» мира. Нам нужна мудрость композитора Филипа Гласса: «Если за столом нет места — построй свой стол».
Итак, к первому тезису: кто‑нибудь на самом деле думает, что борьба с антисемитизмом действенна?
Я понимаю, мы все хотим, чтобы она «работала». Мы хотим верить, что если образовательные проекты о Холокосте станут частью программы каждой государственной школы; или если повсеместно примут определение антисемитизма IHRA; или если мы убедим университеты перестать приглашать ненавистников Израиля; или если мы заставим СМИ освещать израильско‑палестинский конфликт честнее; или если найдем самую блестящую PR‑стратегию для Израиля; или если сменим премьер‑министра на кого угодно, только не на Биби, — тогда мы сможем переломить волну, которая последние годы идет против нас.
Я также знаю, что время от времени мы добиваемся отдельных побед, особенно когда удается заставить университетскую администрацию пресекать какие‑то очевидные проявления антисемитского нарратива.
Но вот что я тоже знаю: популярность и влияние Такера Карлсона как автора подкаста только выросли по мере того, как его предубежденность становилась все более явной.
Что журналистский позор вроде фальшивого сообщения о «500 убитых палестинцах» в больнице «Аль‑Ахли» в Газе не помешал дальнейшим фальшивкам и чудовищно сенсационным репортажам о войне, подпитывающим антисемитские стереотипы. Что губернатора Пенсильвании спрашивали, не был ли он «двойным агентом» Израиля, когда проверяли на роль кандидата в вице‑президенты.
Что вице‑президент США отверг саму идею того, что антисемитизм широко распространен и нарастает, и вместо этого обвинил «людей» — то есть, разумеется, евреев — которые «хотят избежать внешнеполитического разговора об отношениях Америки с Израилем».
Что в штате Нью‑Йорк, при изобилии еврейских культурных институтов, открытых для публики, каждый пятый миллениал и представитель поколения Z считает, что Холокост «вызвали евреи».
И всё это происходит в беспрецедентное время: еврейская община никогда не была столь встревоженной, столь вовлеченной, столь ресурсной, столь готовой «делать что‑то». Так чего же мы, участники этой борьбы с антисемитизмом, не видим?
Наша ошибка вот в чем: мы думаем, что антисемитизм в основе своей возникает из‑за нехватки или неверности информации. Мы думаем, что если бы люди лучше знали историю еврейских гонений, глубже понимали реальные факты израильско‑арабского конфликта, тоньше распознавали формы антисемитизма, сильнее ценили вклад евреев в успех Америки и человеческое процветание, то ненависть к нам растворилась бы или даже не возникала вовсе.
Но эта гипотеза неверна. Ненависть к евреям — не результат пробелов образования. От Мартина Лютера до Т. С. Элиота и Салли Руни миру никогда не не хватало образованных антисемитов. Ненависть к евреям — продукт психологического рефлекса, такой рефлекс нельзя «воспитать» до полного исчезновения, даже если его удастся на время загнать внутрь. Антисемитизм — это не просто предубеждение или убеждение. Это невроз.
Отсюда второй вопрос, который нужно рассмотреть, тем более что привычные ответы слишком поверхностны: что именно в евреях на протяжении веков вызывает столько яда и насилия?
Нас ненавидят из‑за предполагаемых злодеяний Израиля? Это сегодня популярное объяснение, но оно не объясняет тысячи лет антисемитизма до появления Израиля. И не объясняет, почему ненависть к Израилю воспроизводит классические антисемитские штампы о ненасытной еврейской кровожадности и тайном управлении мировыми делами.
Нас ненавидят, потому что мы вечный «иной»? В этом есть доля истины, но «иных» в любом обществе много, и ни один «иной» не подвергается столь упорным усилиям конспирологии, столь убийственным замыслам и столь явным двойным стандартам. Почему никто не написал книгу под названием «Протоколы старейшин амишей» или «Международный квакер»?
Нас ненавидят потому, что мы отказались признать Христа мессией или Мухаммеда пророком? Отчасти. Но как тогда объяснить столетия ненависти к евреям до рождения Христа или Мухаммеда и преследования тех евреев, чьи семьи обращались в христианство?
Все эти объяснения проваливаются по той же причине, по которой проваливаются наши попытки «просветить» людей и вылечить их от антисемитизма: они не учитывают его психологическую основу. У этой основы есть имя: обида, замешанная на зависти.
Обида на что? Вот на что: еврейский народ — контркультурная нация. И что ещё хуже, наши контркультурные убеждения помогали нам преуспевать почти везде, где мы укоренялись.
Какие это убеждения? Мы верим, что Б‑г один — не много богов и не отсутствие Его — и значит существует общий моральный мир и общий моральный кодекс для всех людей.
Мы верим, что человек создан по образу Б‑га — и значит человеческая жизнь по природе драгоценна и самый низкий равен в достоинстве самому высокому.
Мы верим в свободу и поиск свободы — и значит бросаем вызов каждому тирану, который свободу отнимает.
Мы верим, что мессия ещё не пришёл — и значит нас не обмануть самозваным «спасителем». Мы верим в слово и в текст — и значит грамотность для нас основание веры, а не угроза ей. Мы верим, что вопросы не менее важны, чем ответы, — и значит любознательность, сомнение и поиск знания являются общественным благом.
Мы верим в «спор ради Небес» — и значит несогласие не обязательно дерзость, а инакомыслие не обязательно ересь.
Прежде всего мы верим в слово «нет». Нет — солнцепоклонникам, идолам и жертвоприношению детей. Нет — фараону и Цезарю, Инквизиции и Реформации, царю и комиссару. Нет — «освобождению» от народности под песню Французской революции; нет — стиранию веры под песню Русской революции; нет — уничтожению нашей государственности под сирену о «двух нациях».
Нет — свержению Б‑га «разумом»; нет — свержению морального суждения моральным релятивизмом. Нет — сладкому предложению вечного спасения ценой разрыва завета.
Продолжение следует...
Брет Стивенс.
Подготовил Александр Ицкович.
Комментарии